Автор: Максим Николаенко

И весна, безусловно, наступит — а как же иначе?

 

А осталось всего ничего, разве только холсты

И на них неземные закаты и лошади скачут

И на них, как ни странно, живет ожиданье весны

И весна, безусловно, наступит – а как же иначе…

 

Андрей Макаревич

 

После этого, последнего скандала со своей возлюбленной он вышел на улицу, не зная, куда идти. Был светлый день, люди шли куда-то, торопились, разговаривали, смеялись и не очень. Но чувствовалось, что у каждого человека, проходящего мимо него, есть цель. А у него этой цели уже не было.

 

В таком состоянии можно повеситься или под поезд прыгнуть. Ведь просто нет смысла жить. Еще недавно жизнь была наполнена, дышала смыслом – а теперь все рассыпалось, одни призраки по углам.

 

Вешаться или прыгать – не выход. Он однажды вешался – не понравилось. Еле вылез обратно из петли, и шея болела долго. Ну, правда – не понравилось.

 

Он же чуть не умер, в конце концов. Вздохнул и пошел туда, куда шло большинство мелькавших перед ним теней.

 

И гулял долго. Дошел до старого парка, находившегося довольно далеко от его дома, побродил в нем. Мимо бегали кричащие дети, важно вышагивали мамы с колясками.

 

У него в груди была пустота. Как жить дальше?

 

От первого брака у него был сын, живший вместе с ними. А от второго брака у него была дочь.  И он любил их обоих, но вот незадача – его вторая жена не могла пересилить себя, и ярко ненавидела его сына.

Continue reading «И весна, безусловно, наступит — а как же иначе?»

Сало с чаем и Доницетти

Театр начинается с вешалки, продолжается в туалете и уже в буфете смазывается коньяком.

Я отлично разбираюсь в опере: всегда мог, скажем, отличить на слух мужское пение от немужского. Или от женского. Там все сложно – просто выходят иногда мужики, но не тем голосом поют. И их пение можно назвать не совсем мужским. Но и женским тоже нельзя пока назвать, чтобы не быть неправильно понятым.

Меня с супругой пригласили в оперу. Сначала мы, как порядочные родители, свалившие от детей, радовались гораздо больше самих детей, оставшихся без надзора.

И вот в семь вечера мы оказались в нашем великолепном Одесском Оперном театре. Там все точно так же красиво, как и тогда, когда я был там в четвертом классе. Нас, тонких ценителей, тогда набрали полный пионерлагерь. Смотрели мы «Жизель» – на всю жизнь запомнил. Еще бы. За всю жизнь – целых три похода в Оперный, как тут не запомнить.

«Жизель», хотя была не оперой, а наоборот – балетом, врезалась в детскую подкорку перилами балкона, на которые я прислонился невзначай на пятнадцатой минуте матча. С трудом оторвали меня от них, когда уже все закончилось, поскольку меня не могли разбудить даже аплодисментами. Очень хороший балет, и перила к нему шли хорошие. Просыпаешься, пионерский галстук весь в слюнях. Детство, что тут скажешь. Continue reading «Сало с чаем и Доницетти»

Нитки на джинсовой карте

Вдруг подумал, что все мои самые близкие друзья, кореша с детства, плюс старший ребенок – все они именно в этот момент видят примерно одно и то же. И я вместе с ними.

Вот такую картинку мы наблюдаем сейчас вместе. Одновременно.

Видим, как прилетает вертолет на платформу.

Continue reading «Нитки на джинсовой карте»

Гуси-гуси, маг-маг-маг

Гуси, хотите

Риса иль рыбы суши?
«Ага!» – говорят.

Стихи для японских детей.

 

Бабушку Фейгу послали в деревню оздоровиться, хотя она и так была здоровее всех своих детей, вместе взятых. Она могла бы сама толкнуть грузовик, чтоб завелся, а маленькие машины прятались или объезжали ее в страхе. Имя ей совершенно не подходило (Фейга – «птичка» на идиш)

И вот эти неблагодарные дети захотели ее заслать в деревню, где купили дом. Быть засланкой бабушке не понравилось.

 

– Ой, хорошо – дачу, так они это называли. Зачем порядочным людям эта дача у черта в заднице, если можно прямо на трамвае поехать в Отраду, или, если приспичило, то в Аркадию за те же пять копеек. Лежи на песочке и оздоравливай себе все, что сможешь. Нет, ну вы видели этих детей? Ну ладно, она – что она может понимать, но мой сын?! Он так ее слушает, что я его не узнаю. Они меня таки выпхали в эту Хацапетовку. Ну, Ивановку, какая разница, еще лучше. Конечно, я на них обиделась. Я три часа должна была трястись в этом автобусе! Вы это видели, шоб люди на трезвую голову делали себе такое несчастье? Continue reading «Гуси-гуси, маг-маг-маг»

Всплываем…

Меня бросили на съедение времени. Время было против меня. Сменщик решил уйти в другую судовую компанию, но при этом рассказал, что он будет рожать на полгода. Чтоб не потерять место. А кого же мне дадут вместо него?

Сначала выдали молодого и невменяемого человека Юру. «Здравствуй, я – быдло» – такой татуировкой он украсил свой узкий лобик. Понятно, что быдло может кому-то нравиться, чтоб мне – так нет. Он был из невоздержанных уродцев, думающих, что они все знают. И быдло улетело покорять и бороздить какие-то другие океаны. Спихнул я его по-доброму. «У вас есть другой глобус?» (с)

Потом мне выдали следующего стармеха. Что примечательно, тоже Юру – но уже, скорее, Юрия. Ему 60, то есть, он взрослый. Вроде бы все при нем – застиранный комбез, очки на веревочке, усы опять же седые. Внимательно слушает, кивает и все-все записывает.

Только одна деталь царапнула мое мореходное сознание: у Юрия была кепочка, которую он почти не снимал.

Кепочка желтого цвета. Ну, что такого, я тоже желтый люблю. Но тут дело не только в цвете. В кепочке по бокам прорезаны отверстия, как иллюминаторы. И они, эти дырочки, обведены красным жирным маркером. Внешнее сходство с иллюминаторами усиливается.

Для чего в кепке резать отверстия? А под основной кепкой находится пластиковая вставка, защищающая голову от ударов в машинном отделении. Хорошая вещь, но никто их не носит – очень в них жарко. А Юрий вот, гляди, придумал и прорезал. Вентиляция, не хвост собачий.

Мне же нужно выяснить его компетентность, смогу ли я ему передать более-менее современный пароход со всякими электронными потрохами…

Начал спрашивать о нем у знакомых, всплыла прекрасная история.

На одном из его предыдущих судов он сдавал дела сменщику. И говорит ему такую вещь:

– А вот здесь у нас скрипит приводной ремень на дизеле номер два. Так мы его, ремень этот, смазываем. Чтобы не скрипел. – Глаза у сменщика полезли вверх.

– Да, маслом. Притом, не пойми неправильно, мы долго пробовали, и лучше всего смазывать ремень оказалось именно подсолнечным маслом.

Сменщик, естественно, подумал, что его разыгрывают, или, говоря старинным морским наречием, подъеживают.

И ошибся. Официально рядом с дизелем стояла специальная масленка, в которую было налито подсолнечное масло. И моторист, в душе, наверное, хихикая, поливал скрипящий ремень этим маслом.

И теперь я в некоторых раздумьях. Как этот великий человек поведет себя здесь? В чем проявится его талант? Я не против желтых подводных лодок, это прекрасный образ. Но, боюсь, он может быть опошлен.

 

P.S. История с ременным приводом закончилась просто. Неправильно была установлена пластина всего привода, и натяжитель не мог выполнять свою функцию. Ремень потел, искривлялся и дико скрипел. Пластину перевернули, все ушло.

Судоходная любовь

«Пусть в море каждый одинок,

Пускай нелегок груз сомнений,

Но все же в мире нет дорог

С такой свободой направлений»

А. Макаревич

 

И ведь не только людям, но и пароходикам в море бывает одиноко. Они порой так грустят, что воют через специально сделанные тифоны. Их вой тогда оглашает окрестности и бередит душу собратьям. В этот момент они тоже вспоминают о своем домике, откуда они все вышли – о судоверфи в далеком Китае или Норвегии, или еще где. Где рядом стояли суда одного типа, с такими же механизмами и, соответственно, одинаковыми будущими поломками. Вспоминая об этом времени, суденышки грустят, особенно если в тумане.   Continue reading «Судоходная любовь»

Улица компании Иисуса

У любого нормального Тимура должна быть своя команда.

 

Комар и его тимунда.

 

И комары, и тимунды бывают разными. О некоторых слагают саги и поют песни, что особенно хороши, если хором. Ну, там, где «раз дощечка, два дощечка» – и прочие пионерские литургии.

 

В принципе, желание найти своего героя и воспеть о нем сагу, возможно, стало одной из причин создания образов известнейших просветленных людей. То есть, «Мне нужно на кого-нибудь молиться», как пелось в «Песне о муравье» Булата Шалвовича. Или «Как странно то, что затеваю я. Подобие любви создать из жажды…» (БГ) Жажда есть, и надо же ее чем-то наполнить или сымитировать наполнение, если никто не откликается.

 

Очень нужны герои. Мы их сами лепим. Continue reading «Улица компании Иисуса»

Крушение и избавление

Сидишь в крохотном  китайском ресторанчике, никого не трогаешь. Налетает дикий ветер, и тебе становится неуютно. Пиво не так легко льется внутрь, погода испохабила все, что могла. И когда тебе кажется, что вечер безнадежно испорчен, оказывается – нет! Все еще только впереди!

 

На речке неподалеку стоит самоходная баржа с возможностью самовыгрузки. Засыпают им какую-нибудь руду или гравий, подходят они к берегу и как давай струячить этой рудой прямо на берег. Самовыгрузка – это очень удобно. Ленточный конвейер, если кто не видел.

 

Рядом на якоре поперек речки стояла такая баржа. И ветер, налетевший неожиданно, был действительно силен. Баржу сорвало с якоря и понесло на наш ресторанчик. Вечер, конечно же, перестал быть томным и тусклым.

 

С веселыми криками мы наблюдали за тем, как баржа впиндюрилась в ограждение ресторанчика и погнула ему пару стоек для крыши. Баржа отчаянно пыталась удержаться за грунт своими маленькими якорями, честно растопырив их. Но этого было мало. Ее продолжало бить об ресторанчик.

Сидевшие внутри ярко и мощно комментировали происходящее сразу на нескольких языках. Подали еще пива.

Continue reading «Крушение и избавление»

Ребенкин день

Праздников у нас как-то мало. Даже не то, что мало, но они все как-то известны и к ним все готовы. Но вдруг случается праздник, к которому ты не был готов, вот тут-то и наступает настоящий ништяк. Тот самый, который для настоящего индейца завсегда и везде.

Случилось все это в Гуанджоу, во время постройки судна. Пришли как-то  на ужин в отеле – а там беспорядки нарушают, смех и веселая кутерьма. Спросили, мол, что это?

Оказалось, что сегодня – день ребенка, первое июня. И сегодня для детей приготовлен праздник. Маленькие китайские дети своими руками делали тортики. Усыпали заготовки всякой всячиной – конфетами, посыпульками, улучшали кремами разных цветов…

Я тут же заявил устроителям праздника, что я – тоже человеческий детеныш. У меня же есть моя мама? И я ее ребенок. Так почему мне не дают возможность собственноручно приготовить тортик?!

Добрые китайские менеджеры тут же согласились с тем, что я – ребенок. Как не согласиться? 125 кило живого веса и метр девяносто – чистое дитё, иди возрази. Поклонились и разрешили. Лысину мне прикрыли настоящим поварским колпаком, фартуком прикрыли шорты, а чтобы не лапал что не попадя – надели одноразовые перчатки. Все, как и у других детей.

Во время процесса я очень старался не мешать настоящим честным детям. Они были такими крошечными, что я чувствовал себя не просто слоном, а неприлично большим слоном в их посудной лавке. В общем, главное было – не наступить на деток…

Continue reading «Ребенкин день»

Два механика на шестом месяце

В море мало развлечений. Как теперь модно утверждать, «от слова «совсем».

Шел 2015 год, на борту судна Construct Tide II находился второй механик Леха, который загрустил. А на борту негрустина нет вообще, нет даже аппарата для изготовления морского негрустина, и что тут сделаешь? Приходится обходиться иными подручными средствами.

Иногда морякам выдают шоколадки. В тот памятный месяц всем выдали по три батончика шоколадок «Твикс». Немало! И тем более – каждому! Доброта нашей любимой компании просто беспредельна.

Леха, худощавый добрый парень из украинской Венеции, которую недавно затопило очередным паводком, съел свои шоколадки сразу же. Наверное, он полагал, что остальные механики поступили аналогично.

Мореходная жизнь шестого месяца нахождения в море, еще недавно озаренная невзрачной порцией шоколада, снова потускнела и утратила свои краски. Приход закончился, и наркоманам нужно было возвращаться в реальную жизнь машинного отделения.

Continue reading «Два механика на шестом месяце»