Автор: Максим Николаенко

Запчасти синего цвета

– Слушай, ведь так не бывает.

– Как именно?

– Ну, просто мудрецы такого ранга не часто встречаются в жизни…

– А ты уверен, что мы встретились?

– Да, с тобою сложно болтать о простых вещах.

– Не волнуйся. Со мною вообще незачем болтать.

– Извини…

– Только не вздумай спрашивать о победителе второго тура, или о всей этой глупости вроде смысла своей никчемной жизни.

– Что ты – в мыслях не было!

Он наклонил голову, в глазах стоял вопросительный знак. Медленно хвост сполз ниже его задних рук.

– Так что бы ты хотел спросить? – он почесал правую переднюю.

– Если честно, то мне неудобно.

– Давай, не занимайся мелкой лестью. Просто озвучь свой вопрос. Понимаю, что ты теряешься перед глыбой моей мудрости. Но ты начинай, не могу же я сидеть на твоем багажнике вечно. Предвижу, что вопрос твой будет связан с сутью, причинами и возможностью исцеления человеческих мук. Угадал?

– Слушай, со смыслом жизни и причинами всех страданий я как-нибудь сам. Но… почему они у тебя синие?

Он посмотрел на меня с презрением.

– Ты представляешь, насколько низко ты пал сейчас в моих глазах?

– Конечно, представляю. Но синие – почему? Ты давно не был с семьей? В смысле, в порт не заходил?

Continue reading «Запчасти синего цвета»

Заколачивание понтов на работе

Поймал второго механика Эрнесто Ояо (ударение посередине слова: оЯо) в то время, как он совершенно бездарно симулировал кипучую деятельность. Он, видимо, думал, что я прилетел с другой планеты и никогда не смогу разгадать его потрясающий план по пусканию пузырей в машине. Разглядывать трубы на потолке – это он впоследствии назвал «изучением топливной системы».

Ему 68 лет, он уже взрослый. Он не может не то, что перебирать механизмы, он до них с трудом добирается. Когда я захожу в ЦПУ, он оттуда вылетает стремительно-замедленной пробкой и разглядывает потолок в машине. Не нужно быть Станиславским, чтобы не поверить пенсионеру.

– Ояо, какого лешего ты там делал? Иди садись в ЦПУ, никуда не ходи. Еще нажмешь что-нибудь не то. Садись и ничего не делай, но в ЦПУ. Здесь кондишен, здесь хорошо.

– Но я хотел…

– Не надо хотеть. Когда я тебе подам боевой свисток, тогда и будешь хотеть. А сейчас – просто садись и сиди камушком.

Да и что он уже может хотеть? Он ноги с трудом переставляет.

Continue reading «Заколачивание понтов на работе»

Насыщенная летняя жизнь

Насыщенная летняя жизнь

 

Компания меня перетащила на берег, и я теперь смотрю на море с тоской. Это называется «технический менеджер» и я смотрю за работой около 20-ти судов в регионе вместо того, чтобы смотреть за одним своим пароходом.

 

Живу я теперь в крохотной ангольской деревушке Футиле, расположенной на берегу Атлантики.

 

Жизнь в ангольской деревне изобилует радостями.

 

Вместе со мной живет пара небольших, но трудолюбивых паучков. Трудяги, постоянно куда-то суетятся под ногами. Все боюсь их задавить ненароком. И хорошо бы, чтобы они ко мне ночью не подползли и не укусили из вредности.

 

Вот, думаю, может мне их первому укусить? Фактор внезапности все же, а?

 

Еще в дом прибилась микро-ящерица. Типа геккона – смешная, сама крохотная, с хвостом сантиметра четыре, но глаза большие. Застынет на месте. Задумается ненадолго. Снова побежит по стене. Слава богу, она ко мне уже привыкла, и я ее не пугаю.  Continue reading «Насыщенная летняя жизнь»

Выражение счастья в глазах

 

«А счастье – это фантики

В коробочке под стеклышком,

Сто лет назад зарытые

Под вишней во дворе».

А. Макаревич, «Песенка про счастье»

 

На одной из улиц китайского города Гуанчжоу стояла машина по выпусканию пузырей. Я и крохотный малыш остановились, очарованные ее работой.

Красивые и мыльные, они улетали поперек прохожих.

Взрослые останавливались и улыбались. Continue reading «Выражение счастья в глазах»

Море кончается, раз, море кончается, два…

 

30 декабря 1922 года в декларации «Об образовании СССР» было заявлено:

«Новое союзное государство послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику». В центре герба нового государства поместили земной шар, на фоне которого были символы социализма – серп и молот.

 

Всем известно, что бесконечно огромная и ужасно неповоротливая машина советской промышленности была заточена только для одного: делать оружие всех видов, типов и размеров. Людям хотелось брюк, но им не давали даже штанов, потому что были заняты изготовлением двадцати двух видов торпед для Военно-Морского Флота страны – и ничего тут не попишешь. Не больше и не меньше.

 

Зачем нужно такое разнообразие торпед – никто из военных моряков уже и не помнил, просто, видимо, конструкторы вошли во вкус, понравилось, втянулись… и не смогли остановиться.

 

Вселенная и так несовершенна, но советская вселенная всегда переплевывала другие в этом плане.

 

Вот, например, когда вы строите обычную баржу, вы думаете о многих вещах, вроде грузовместимости-водоизмещения, плавучести-остойчивости и прочих дедвейтах, верно?  Но это лишь значит, что вы не годились бы в советские проектировщики.

 

Фол, дизлайк и грустный смайлик, говоря современным языком. Continue reading «Море кончается, раз, море кончается, два…»

И весна, безусловно, наступит — а как же иначе?

 

А осталось всего ничего, разве только холсты

И на них неземные закаты и лошади скачут

И на них, как ни странно, живет ожиданье весны

И весна, безусловно, наступит – а как же иначе…

 

Андрей Макаревич

 

После этого, последнего скандала со своей возлюбленной он вышел на улицу, не зная, куда идти. Был светлый день, люди шли куда-то, торопились, разговаривали, смеялись и не очень. Но чувствовалось, что у каждого человека, проходящего мимо него, есть цель. А у него этой цели уже не было.

 

В таком состоянии можно повеситься или под поезд прыгнуть. Ведь просто нет смысла жить. Еще недавно жизнь была наполнена, дышала смыслом – а теперь все рассыпалось, одни призраки по углам.

 

Вешаться или прыгать – не выход. Он однажды вешался – не понравилось. Еле вылез обратно из петли, и шея болела долго. Ну, правда – не понравилось.

 

Он же чуть не умер, в конце концов. Вздохнул и пошел туда, куда шло большинство мелькавших перед ним теней.

 

И гулял долго. Дошел до старого парка, находившегося довольно далеко от его дома, побродил в нем. Мимо бегали кричащие дети, важно вышагивали мамы с колясками.

 

У него в груди была пустота. Как жить дальше?

 

От первого брака у него был сын, живший вместе с ними. А от второго брака у него была дочь.  И он любил их обоих, но вот незадача – его вторая жена не могла пересилить себя, и ярко ненавидела его сына.

Continue reading «И весна, безусловно, наступит — а как же иначе?»

Сало с чаем и Доницетти

Театр начинается с вешалки, продолжается в туалете и уже в буфете смазывается коньяком.

Я отлично разбираюсь в опере: всегда мог, скажем, отличить на слух мужское пение от немужского. Или от женского. Там все сложно – просто выходят иногда мужики, но не тем голосом поют. И их пение можно назвать не совсем мужским. Но и женским тоже нельзя пока назвать, чтобы не быть неправильно понятым.

Меня с супругой пригласили в оперу. Сначала мы, как порядочные родители, свалившие от детей, радовались гораздо больше самих детей, оставшихся без надзора.

И вот в семь вечера мы оказались в нашем великолепном Одесском Оперном театре. Там все точно так же красиво, как и тогда, когда я был там в четвертом классе. Нас, тонких ценителей, тогда набрали полный пионерлагерь. Смотрели мы «Жизель» – на всю жизнь запомнил. Еще бы. За всю жизнь – целых три похода в Оперный, как тут не запомнить.

«Жизель», хотя была не оперой, а наоборот – балетом, врезалась в детскую подкорку перилами балкона, на которые я прислонился невзначай на пятнадцатой минуте матча. С трудом оторвали меня от них, когда уже все закончилось, поскольку меня не могли разбудить даже аплодисментами. Очень хороший балет, и перила к нему шли хорошие. Просыпаешься, пионерский галстук весь в слюнях. Детство, что тут скажешь. Continue reading «Сало с чаем и Доницетти»

Нитки на джинсовой карте

Вдруг подумал, что все мои самые близкие друзья, кореша с детства, плюс старший ребенок – все они именно в этот момент видят примерно одно и то же. И я вместе с ними.

Вот такую картинку мы наблюдаем сейчас вместе. Одновременно.

Видим, как прилетает вертолет на платформу.

Continue reading «Нитки на джинсовой карте»

Гуси-гуси, маг-маг-маг

Гуси, хотите

Риса иль рыбы суши?
«Ага!» – говорят.

Стихи для японских детей.

 

Бабушку Фейгу послали в деревню оздоровиться, хотя она и так была здоровее всех своих детей, вместе взятых. Она могла бы сама толкнуть грузовик, чтоб завелся, а маленькие машины прятались или объезжали ее в страхе. Имя ей совершенно не подходило (Фейга – «птичка» на идиш)

И вот эти неблагодарные дети захотели ее заслать в деревню, где купили дом. Быть засланкой бабушке не понравилось.

 

– Ой, хорошо – дачу, так они это называли. Зачем порядочным людям эта дача у черта в заднице, если можно прямо на трамвае поехать в Отраду, или, если приспичило, то в Аркадию за те же пять копеек. Лежи на песочке и оздоравливай себе все, что сможешь. Нет, ну вы видели этих детей? Ну ладно, она – что она может понимать, но мой сын?! Он так ее слушает, что я его не узнаю. Они меня таки выпхали в эту Хацапетовку. Ну, Ивановку, какая разница, еще лучше. Конечно, я на них обиделась. Я три часа должна была трястись в этом автобусе! Вы это видели, шоб люди на трезвую голову делали себе такое несчастье? Continue reading «Гуси-гуси, маг-маг-маг»

Всплываем…

Меня бросили на съедение времени. Время было против меня. Сменщик решил уйти в другую судовую компанию, но при этом рассказал, что он будет рожать на полгода. Чтоб не потерять место. А кого же мне дадут вместо него?

Сначала выдали молодого и невменяемого человека Юру. «Здравствуй, я – быдло» – такой татуировкой он украсил свой узкий лобик. Понятно, что быдло может кому-то нравиться, чтоб мне – так нет. Он был из невоздержанных уродцев, думающих, что они все знают. И быдло улетело покорять и бороздить какие-то другие океаны. Спихнул я его по-доброму. «У вас есть другой глобус?» (с)

Потом мне выдали следующего стармеха. Что примечательно, тоже Юру – но уже, скорее, Юрия. Ему 60, то есть, он взрослый. Вроде бы все при нем – застиранный комбез, очки на веревочке, усы опять же седые. Внимательно слушает, кивает и все-все записывает.

Только одна деталь царапнула мое мореходное сознание: у Юрия была кепочка, которую он почти не снимал.

Кепочка желтого цвета. Ну, что такого, я тоже желтый люблю. Но тут дело не только в цвете. В кепочке по бокам прорезаны отверстия, как иллюминаторы. И они, эти дырочки, обведены красным жирным маркером. Внешнее сходство с иллюминаторами усиливается.

Для чего в кепке резать отверстия? А под основной кепкой находится пластиковая вставка, защищающая голову от ударов в машинном отделении. Хорошая вещь, но никто их не носит – очень в них жарко. А Юрий вот, гляди, придумал и прорезал. Вентиляция, не хвост собачий.

Мне же нужно выяснить его компетентность, смогу ли я ему передать более-менее современный пароход со всякими электронными потрохами…

Начал спрашивать о нем у знакомых, всплыла прекрасная история.

На одном из его предыдущих судов он сдавал дела сменщику. И говорит ему такую вещь:

– А вот здесь у нас скрипит приводной ремень на дизеле номер два. Так мы его, ремень этот, смазываем. Чтобы не скрипел. – Глаза у сменщика полезли вверх.

– Да, маслом. Притом, не пойми неправильно, мы долго пробовали, и лучше всего смазывать ремень оказалось именно подсолнечным маслом.

Сменщик, естественно, подумал, что его разыгрывают, или, говоря старинным морским наречием, подъеживают.

И ошибся. Официально рядом с дизелем стояла специальная масленка, в которую было налито подсолнечное масло. И моторист, в душе, наверное, хихикая, поливал скрипящий ремень этим маслом.

И теперь я в некоторых раздумьях. Как этот великий человек поведет себя здесь? В чем проявится его талант? Я не против желтых подводных лодок, это прекрасный образ. Но, боюсь, он может быть опошлен.

 

P.S. История с ременным приводом закончилась просто. Неправильно была установлена пластина всего привода, и натяжитель не мог выполнять свою функцию. Ремень потел, искривлялся и дико скрипел. Пластину перевернули, все ушло.