Нехорошая каюта

В первый раз Андрюша стал настоящим моряком в апреле 93-го года. Он ехал из Мариуполя в Одессу на «Камазе», внутри которого был гроб. Это был гроб чувака, которого как раз и должен был поменять Андрей.

 

Внутри «Камаза» было на удивление чисто. В кабине не пахло прошлогодним раздавленным салом и чужими носками. Водитель был свеж, умыт, смешно шевелил густыми усами, травил приличные анекдоты и рассказывал жизненные истории, к примеру, как правильно давить сок из берез.

 

***

 

Пьянка – дело обыденное. На «Засолье» пили-пили, не тужили, в промежутках еще и работали.

 

Среди преданных делу людей вдруг вкрадется паршивая овца. Вот старпом – тот не пил, был торпедирован при помощи жены. Теперь ходил вечно злой от непривычной трезвости и всех доканывал работой. Или вот матрос Гена – он, хотя не пал так низко, как старпом, но все же у Гены была странная привычка – он не курил.

 

Чем это грозило повально курящему экипажу, будет понятно чуть позже.

 

Обычно во время возлияний курящие выходили в курилку или на палубу, чтобы не дымить в каютах – за это мог убить дракон.

 

Выходили вначале не все сразу, а по двое-трое. Кто-то обязательно должен был оставаться за столом с Геной. Но после двух третей пьянки курительный предохранитель не работал, и куряги вываливались пыхтеть сразу всей толпой.

 

Тут наставал звездный час нашего героя.

 

Некурящий матрос Гена никуда не шел, а подло оставался за столом. Как только все покидали каюту, Гена опрокидывал в себя оставшееся на столе бухло. Затем он падал на пол, разбрызгивая из бутылки то, что не поместилось в него перед потерей сознания. В таком счастливом состоянии его находили друзья, рано или поздно возвращавшиеся с перекура и сразу перестававшие считать его другом.

 

Но время, как мудро заметил некто, является неплохим доктором. Со временем к его выходкам привыкли и за что-то необычное не считали.

 

И вот компания пила в очередной раз, и вся ушла курить. Гена по заведенной привычке влил в себя оставшуюся на столе огненную воду. Но тут наступил предел. Щелкнул невидимый счетчик, отсчитавший его личные цистерны водки, позволенные к употреблению свыше.

 

Рука, писавшая его жизнь, замерла, вывела слово «надоел» и поставила точку. Блокнот захлопнулся.

 

Верхи не могут, низы не хотят – все старо, как мир. Сердце его не могло без бухла, а разбухшая печень уже не хотела перерабатывать этот яд – видимо, уже было нечем. Или еще что.  Только вот упал он на пол уже не просто без сознания, как раньше, а совсем мертвым.

 

Пришедшие товарищи, увидев его на полу, по привычке не обратили на это никакого внимания. Ногой отодвинули Гену от стола, сходили за очередной бутылкой и продолжили. А когда стали расползаться, то Гену положили на койку в этой же каюте. Забота – ведь хоть он и свинья, но все же человек, а это должно звучать гордо.

 

Каюта была не Гены, а моториста Кошкина. В ней было две койки, одна над другой. Конечно, друзья положили тяжелого и спящего, как им думалось, Гену, на нижнюю койку, а не на верхнюю. Гена же тяжелый.

 

Когда все разошлись, то  и моторист Кошкин, ничтоже сумняшися, полез спать. Естественно, лезть на вторую полку Кошкину было не под силу. Он завалился на нижнюю койку, где уже давил подушку бездыханный Гена.

 

А что вы хотели? Пьяному не только море по колено, но и близкий друг до спины.

 

Прошло какое-то время, и моториста разбудили на вахту. Он проснулся и почувствовал, что с Геной что-то не то. Какой-то он тяжелый, прохладный и неповоротливый.

 

Прозрение наступило довольно быстро. Из кровати Кошкин вылетел пулей и побежал к вчерашним собутыльникам, делясь ужасной новостью – Гена к нам совсем охладел.

 

Сошедшись в кучу, неожиданно протрезвевшие собутыльники поняли, что надо создавать себе алиби, поскольку Гене уже все равно, а им можно потерять как минимум работу.

 

Вчетвером они, негромко матерясь и стуча Гениной головой об углы и повороты в коридоре, перенесли Гену в его каюту. Фу-х, вздохнули они и пошли, как ни в чем ни бывало, по своим судовым делам. Кому было на вахту, кому отдыхать перед вахтой.

 

***

 

Молодого матроса Андрея, приехавшего с «Камазом» и гробом из Мариуполя в Одессу, старпом попросил вынести тело и положить… ну… ты понимаешь, сказали ему, все боятся. А ты давай, ты молодой, и вообще.

 

Андрюша с вытаращенными глазами пошел в рефкамеру, где хранился Гена уже несколько дней при температуре минус 18. Посмотрел на него, почесал голову и сказал, что он сам не сможет. После препираний ему все же дали помощников, и тело погрузили куда было положено, и «Камаз» зарядился в обратную дорогу.

 

Почему-то в бывшую Генину каюту, ставшую теперь его, Андрея, боялись заходить матросы и мотористы месяца три-четыре. Громко постучат в дверь, не заходя, засунут лапу и включат свет, крикнут: «Пора на вахту!» и убегают прочь.

 

Странные люди. Бухать с покойником под столом, отодвинув его ногой – нормально, как и спать с ним в одной кровати.

 

А виноватой стала каюта, в которой ничего, собственно, особенного и не происходило.

 

Нехорошая квартирка, чистый Булгаков.

7 thoughts on “Нехорошая каюта

  1. Спасибо, Максим! И почему так повелось, если выпить, то до *немогу*! Скучно трезвому быть? Не думать, не чувствовать!Жалко мужиков!

    1. Как же я рад Вас видеть здесь!

      Ну что тут поделать… Нет стопора, тормоза, ответственности– перед друзьями, семьей, самим собой , в конце концов.

      Работать с такими доводилось, но как-то коротко.

      Спасибо!

    1. Дорогой Александр,

      А что милиция?. Сам, видимо, бухал, никто из команды не пил с ним. Никто ничего не видел. Поэтому – вскрывай его, не вскрывай – для экипажа, учавствовавшего тогда в пьянке, никаких последствий.

      Там вообще творилось… Я немного название судна изменил, а также имена и фамилии. Но те, кто знает, о чем идет речь, конечно, узнают и судно, и экипаж. Андрей сейчас уже – капитан-наставник…

      Спасибо!

  2. —как правильно давить сок из берез.

    Вспомнилось из рекламации о супертехнологичной японской соковижималке: яблочный, гранатовый и апельсиновый сок давила превосходно, а вот на березовом внезапно сломалась…

    —Гена к нам совсем охладел.

    На этом месте неприлично громко воссмеялись.

    И на этом — «Громко постучат в дверь, не заходя, засунут лапу и включат свет, крикнут: «Пора на вахту!» и убегают прочь» — тоже. Чудаки… Вроде от неё можно убежать или избежать, не заходя на какую-то локацию…

    1. Ну, для этих солнышек это было вроде радиации в усредненном понимании — вот ватно(простигосподи)-марлевая повязка должна защитить от всех последствий. Так и здесь — если руку быстро убрать, то она и не заметить, кто просунул руку ))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *