Метка: море

Крушение и избавление

Сидишь в крохотном  китайском ресторанчике, никого не трогаешь. Налетает дикий ветер, и тебе становится неуютно. Пиво не так легко льется внутрь, погода испохабила все, что могла. И когда тебе кажется, что вечер безнадежно испорчен, оказывается – нет! Все еще только впереди!

 

На речке неподалеку стоит самоходная баржа с возможностью самовыгрузки. Засыпают им какую-нибудь руду или гравий, подходят они к берегу и как давай струячить этой рудой прямо на берег. Самовыгрузка – это очень удобно. Ленточный конвейер, если кто не видел.

 

Рядом на якоре поперек речки стояла такая баржа. И ветер, налетевший неожиданно, был действительно силен. Баржу сорвало с якоря и понесло на наш ресторанчик. Вечер, конечно же, перестал быть томным и тусклым.

 

С веселыми криками мы наблюдали за тем, как баржа впиндюрилась в ограждение ресторанчика и погнула ему пару стоек для крыши. Баржа отчаянно пыталась удержаться за грунт своими маленькими якорями, честно растопырив их. Но этого было мало. Ее продолжало бить об ресторанчик.

Сидевшие внутри ярко и мощно комментировали происходящее сразу на нескольких языках. Подали еще пива.

Continue reading «Крушение и избавление»

Два механика на шестом месяце

В море мало развлечений. Как теперь модно утверждать, «от слова «совсем».

Шел 2015 год, на борту судна Construct Tide II находился второй механик Леха, который загрустил. А на борту негрустина нет вообще, нет даже аппарата для изготовления морского негрустина, и что тут сделаешь? Приходится обходиться иными подручными средствами.

Иногда морякам выдают шоколадки. В тот памятный месяц всем выдали по три батончика шоколадок «Твикс». Немало! И тем более – каждому! Доброта нашей любимой компании просто беспредельна.

Леха, худощавый добрый парень из украинской Венеции, которую недавно затопило очередным паводком, съел свои шоколадки сразу же. Наверное, он полагал, что остальные механики поступили аналогично.

Мореходная жизнь шестого месяца нахождения в море, еще недавно озаренная невзрачной порцией шоколада, снова потускнела и утратила свои краски. Приход закончился, и наркоманам нужно было возвращаться в реальную жизнь машинного отделения.

Continue reading «Два механика на шестом месяце»

Прогулка по Волвису

Наш пароходик все еще стоит в доке. Пока у него не хватает запчастей, он простоит здесь еще почти неделю.  Наш – синенький и второй, за этим красненьким и наглым малышом.

Пойдем, прогуляемся холодным намибским вечером по Волвис Бею?

Перед выходом в город нужно подкрепиться. Конечно, еду от судового повара есть не очень хочется. Это свиные гениталии  серебряные копытца, разрубленные пополам. С очень питательной фасолью.

Continue reading «Прогулка по Волвису»

Пулеметная лодка…

Идешь неподалеку от берега Анголы, никого не трогаешь. И вдруг  странные люди в лодке, утыканной тремя пулеметами, истошно машут тебе оранжевым жилетом.

 

Понятно, что у них что-то случилось. Но это же пулеметная лодка. Знаете, есть пистолетные войска? Или самокатные войска? А есть пулеметные лодки. И тебе оттуда машут оранжевым спасательным жилетом.

Неудобно как-то отказать.

Continue reading «Пулеметная лодка…»

Как провожают пароходы — 2

Те, кто читает меня давно, должны помнить пост о моем судне, которое ушло на металлолом –  Gulf Service.

Вот его разделывают на маленькие паровозные свистки в Волвис-Бее, Намибия:

Gulf Service, Namibia, Walvis Bay

Фотки сделаны не мной. Я бы попросился бы подняться, посмотреть своими глазами на родной до боли пароход. Например, вот здесь была моя каюта. А теперь ее нет. Или вот на первой фотке двое работяг стоят на мостике, на котором столько всего происходило…  Вот я с капитаном Бризи – Дэвидом Ли Фонтейном – на том самом мосту.

Да… но вот побывать внутри разделанного судна не доводилось. Хотите посмотреть?

В заливе Луанды, столицы нашей ангольской родины, лежит много судов, не один и не два. Они разбросаны по всему заливу. Кто подорвался или был подорван, кто сам устал и лег отдохнуть. Война длилась около 30-ти лет, тут много чего случилось.

Одно из судов лежит на песчаной косе, защищающей Луанду со стороны Атлантического океана. Вот как это выглядит из космоса:

Вид сверху на судно….

А дальше – мои фотки с поверхности планеты.

Continue reading «Как провожают пароходы — 2»

Подводный терроризм (баттл РЫБА VS нефтекомплекс TOTAL’а)

Усаживайтесь поудобнее, и я вам расскажу, как одна-единственная рыба может остановить огромный нефтедобывающий комплекс. Одинокая рыбка в силах сломать отточенную десятилетиями систему, и нанести ей чувствительный урон.

 

Мы ведь уже рассказывали, как швейной иголкой остановить любое современное судно, или как с помощью пакета молока ударить судном платформу? Пришел черед секретов посложнее – природа (в лице простой, никому не известной рыбы) против мировых гигантов нефтедобычи – кто круче?

 

Вот фото. Как вы думаете, что на нем изображено?

 

 

Если вам кажется, что это – фотка шила в заднице, то вы абсолютно правы. А если ошибаетесь, то ненамного. Это фото интереснейшего шила в необычной, темной и длинной кишке диаметром метр, а длиной целых десять. Continue reading «Подводный терроризм (баттл РЫБА VS нефтекомплекс TOTAL’а)»

Ловля торпед на живца

Вам доводилось ловить руками торпеды? Мне довелось.

 

Торпеда была скользкой и крылатой, а желтый цвет ее был приятен глазу.

 

Но все по порядку.

 

«Маленькой торпеде холодно зимой.

Взяли мы торпеду, принесли домой»

«Торпедно-новогодняя», песня ловцов торпед

 

 

Мы работаем на нефтяных полях в 120 милях от берега Луанды. Эти поля условно разделяются на так называемые «блоки». Работаем на Блоке 17 и Блоке 32. В этих местах располагаются плавучие заводы по переработке нефти. Они накапливают нефть (сосут ее из-под земли) и перерабатывают ее. Затем приходят большие танкера, на которые передают эти нефтепродукты.

 

Вот это – плавучий завод:

 

 

От завода идут шланги к бую, что привязан в полумиле от него. На глубине в километр-полтора такой буй привязывают обычно якорями, количеством восемь штук (как в нашем случае). Он ведь должен выдерживать привязанный танкер, который натягивает эти восемь якорей. Continue reading «Ловля торпед на живца»

Покорми собаку за меня…

На одной из нефтяных платформ, куда с помощью крана меня забросили иноземным агентом на два часа, до прибытия моего катера – я увидел фотку на стене. Вот платформа (не та, но почти такая же):

 

Continue reading «Покорми собаку за меня…»

Ночь в море

Что мы видим в своем море, спрашивают нас иногда дети, жены и друзья? Давайте покажу наглядно. Это – вечер на судне Sutton Tide, Южная Атлантика, нефтяные поля в ста двадцати милях от берегов Анголы.

Выходишь гулять на нос, там сидят наглые птицы, две штуки. Ты фоткаешь их издалека, и получаешь вот это:

Птицы

 

Continue reading «Ночь в море»

Настоящие морские свиньи

Сейчас в мире полно специальных судов для перевозки скота. Они оборудованы отличными системами автоматической подачи фуража и воды, специальной вентиляцией, помогающими животным не задохнуться, и другими современными ништяками.

Правда, благодаря этой же чудо-вентиляции скотовоз слышно далеко в море. А уж если стоять с ним в одном порту, то очаровательный, режущий глаза запах еще долго будет преследовать вас по ночам, если расстояние до скотовоза меньше полумили.

Но раньше таких удивительных судов было мало. И часто фрахтователь нанимал суда, специально не предназначенные для этих целей. В советское время моряки, работающие на каком-нибудь сухогрузе, могли неожиданно получить свисток на перевозку животных. Коров с быками, или еще более нужных в домашнем хозяйстве овец. А иногда и буйволов.

Буйволы – крупные, сильные, выносливые животные, немного стремные для перевозки морем, поскольку загонять бывает тяжело. И рога у некоторых торчат особенно нагло во все стороны. Длиннорогие какие-то породы. Иногда им рога подстригают (пилой, разумеется), потому что те мешают при их возмужании и перевозке. Еще воняют, конечно, не без того. Потому и называются ласково – скотом. Но в советское время за эту вонь морякам доплачивали. Не всем, конечно, а только тем, кто ухаживал за животными.

Доплата матросам за вонь во время кормежки животных и уборки за ними в начале 80-х годов способна сегодня вызвать лишь истерический смех. А тогда два доллара в день за то, что матрос будет ухаживать за животными, были ему как манна небесная. Инвестирование этих сказочных богатств во вьетнамских фарфоровых слонов, продаваемых в Сингапуре, которые превращались в магнитофонную технику, ввезенную на обратном пути во Вьетнам, а затем в люрекс, часы с сорока мелодиями, пакистанский оникс и очки-слезки из Пальмаса – эти самые два доллара могли несколько раз приумножиться еще до прихода в Союз, а по возвращению принести совершенно невероятную выгоду.

За три дня пути несколько животных могли умереть, это было четко прописано в контракте по перевозке. Допустим, могут умереть три буйвола. Тогда после отхода из порта погрузки палубная команда сразу же бьет одного, и у всех случается барбекю из свежей буйволятины. А за экономию двух неубитых – еще и премию дадут при выгрузке. В общем, всем должно понравиться.

В этом рейсе действительно все нравилось всем, за исключением боцмана. Ему было несколько некомфортно в том рейсе, о чем он не любил потом вспоминать.

Тут наш рассказ и начинается.

Для начала на главной палубе наметили и отделили от стада одинокого смирного буйвола. Матрос Леша набрал буйволиной еды, и стал понемногу выдавать животному. И сделал шаг назад. Животное пошло за ним. Открыли дверь в надстройку. Лёсик подкормил, отошел, бык снова продвинулся вперед. Ускорился немного, бык – за Лёсиком, перешел через комингс.

Буйвола вместе с его рогами аккуратно завели в коридор. Очень боялись, что рога не пройдут – но они проходили в коридоре тютелька в тютельку. Старались не ржать, хотя именно в этот момент почему-то хочется смеяться сильнее всего.

И завели скотинку в каюту дракона, положив перед его мордой достаточное количество импортного комбикорма. И оставили все это там в надежде, что боцман, вернувшись в каюту, оценит шутку по достоинству. Надо отметить, что каюта была узкой, и матрос, заманивший быка в каюту, должен был с трудом выползать сбоку от него, чтобы выйти.

Дракон вернулся не сразу. Ведь всегда после отхода есть работа на палубе – концы швартовые убрать-сложить, крепление палубного груза проверить, посмотреть, как закрыты трюма, включена ли вентиляция трюмов, бо животные там задохнутся. В общем, в своей каюте боцман нескоро появился. И что он увидел, раскрыв дверь?

Вместо привычного убранства своей каюты он увидел огромную задницу импортного крупного и рогатого. Хотя это было не все. Дело в том, что милая зверушка не привыкла долго сдерживаться и опорожнила желудок. Отходы жизнедеятельности буйвола издавали неприятный запах и слегка дымились в кондиционированном воздухе. Увиденное разом лишило боцмана дара родной речи.

Совладав с собой, дракон смог членораздельно (то есть, разделяя каждый член) и громогласно потребовать от скотины выйти. Скотина доверчиво махнула хвостом и выдала очередную порцию отходов. Боцман еще немного поорал в огромную задницу и понял, что пришла пора действовать по-другому, если он не хочет провести ночь на палубе, а назавтра целый день собирать навоз за своим новым четвероногим другом. Он перестал орать на ни в чем не повинную животинку, и стал перебираться поближе к ейной морде, чтобы уже оттуда грозить шведам.

С трудом преодолев рога и встав у морды, боцман получил в награду за упорство бычий выхлоп с невыразимым ароматом съеденного комбикорма и давно не чищенных жевательных зубов. Собрав всю волю в кулак и представив, как он завтра отомстит своим подчиненным пряникам, он стал толкать зверя, чтобы тот попятился назад. Зверь удивился.

Все дело в том, что у буйволов нет задней передачи. Или есть, но они ее включить не могут. Это нехитрое знание пришло к боцману в его ужасающей простоте.

Каждому свое. Кому-то в момент просветления приходит схема строения Вселенной, а кому-то – его шестая симфония. А невыспанному, уставшему дракону пришло понимание кинематического устройства буйвола.

Но развернуть эту тварь на сверхмалом пятачке своей каюты он не мог. И вытолкать не мог. Что делать? Жить теперь с ней?

В это время сзади жизнерадостно свалилась свежая порция дымящихся пряностей. Зверушке казалось, что она на большом поле, полном душистой травы, а не в крохотной каюте советского сухогруза.

Что сказать. Как он все же вывел эту божью тварь из каюты, осталось загадкой. Злые языки утверждали, что с помощью особых заклинаний, известных только боцманам. Возможно, он вышел на палубу, помолился праматери всех боцманов, глядя на звездное небо над Южно-Китайским морем, и сочинил продолжение малого и большого петровских загибов, кто знает? Но наверняка он сделал это с помощью нечистой силы, иногда называемой «энергетическим полем неизвестного происхождения», и появляющейся странным образом возле боцманов и прочих профессионалов крепкого слова.

То ли он научил буйвола включать заднюю, то ли запихал его задом в гальюн, и вывел оттуда лицом вперед – так это и осталось загадкой. Потому как он сам ничего не рассказывал, а подчиненные спросить как-то не решились, деликатно промолчав. Как же ты спросишь, этим ты сразу выдашь себя. А так на крик дракона «Какая из вас это сделала?!» все только округляют глаза. А что случилось? Мы не знаем, ничего особенного не слышали, спали как убитые.

Близкое знакомство с животным миром не прошло для боцмана даром. Он перестал любить животных размером больше хомячка, или, на худой конец, морской свиньи. Которая, как известно, не имеет ничего общего ни с морем, ни со свиньями.

В отличие от матросов, которые еще долго прыскали смехом, как малые дети, стоило боцману появиться рядом.